Электронная библиотека учебников
Главная arrow История педагогики (История образования и педагогической мысли) (Латышина Д.И.) arrow § 2. Свобода и творчество — педагогические принципы Яснополянской школы
Скачать учебники
Анатомия / Физиология
Астрономия
Аудит
Банковское дело
БЖД
Бизнес-планирование
Биология
Биофизика
Биохимия
Бухгалтерский учёт
Бюджетная система
Военное дело
География
Делопроизводство
Демография
Журналистика
Зоология
Инвестиции
Информатика
История
История экономики
Коммерция
Культурология
Логика
Логистика
Макроэкономика
Маркетинг
Математика
Медицина
Менеджмент
Микроэкономика
Мировая экономика
Налогообложение
Организация производства
Отраслевая экономика
Педагогика
Политология
Правоведение
Психология
Реклама / Branding / PR
Социальная работа
Социология
Статистика
Страхование
Управленческий учёт
Физика
Философия
Финансовый анализ
Финансовый менеджмент
Финансовый отчёт
Финансы / Кредит
Ценные бумаги
Экология
Эконометрика
Экономика (разное)
Экономика предприятия
Экономика регионов
Экономика труда
Экономический анализ
Этика / Эстетика


banner
§ 2. Свобода и творчество — педагогические принципы Яснополянской школы

§ 2. Свобода и творчество — педагогические принципы Яснополянской школы

   Общая характеристика школы (1859—1862)
   «Есть у меня поэтическое, прелестное дело, от которого нельзя оторваться, — это школа». (1861 г., письмо А.А. Толстой). Она описана Толстым в статьях «Яснополянская школа за ноябрь и декабрь месяцы» (1862), «Кому у кого, учиться писать: крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ребят?», в его дневнике и письмах.
   Школа помещалась в двухэтажном каменном доме, где имелось 5 комнат: для занятий с детьми, кабинет для учителей. В одних сенях стояли приспособления для занятий гимнастикой, в других был верстак. В одной из комнат был организован музей, в котором на полках были разложены камни, скелеты, травы, приборы по физике и др. Ежегодно в школе обучалось до 40 учеников от 7 до 13 лет, преобладали мальчики. Кроме детей, в школу приходили доучиваться несколько взрослых. Школа бесплатная. Все ученики были разделены на 3 класса: младший, средний и старший. По расписанию обычно значилось от пяти до семи уроков. Учащимся предлагалось 12 предметов: 1) чтение механическое и постоянное, 2) писание, 3) каллиграфия, 4) грамматика, 5) Священная история, 6) русская история, 7) рисование, 8) черчение, 9) пение, 10) математика, 11) беседы из естественных наук, 12) Закон Божий.
   Старшие и наиболее успевающие ученики постоянно привлекались в качестве помощников учителей, занимаясь с младшими. Организация обучения такова: часов в восемь учитель, живущий в школе, посылает одного из мальчиков (у него всегда кто-нибудь ночует) звонить. Через полчаса собираются в школьных комнатах. Садятся, где хотят: на лавках, столах, подоконнике, учитель — посреди комнаты. Два младших класса занимаются в одной комнате, старший — отдельно.
   Имеется расписание уроков, но оно не всегда исполняется: ученики иногда так увлекутся, что вместо одного получается три часа. Тем, кому надоело заниматься, ученики презрительно говорят: «Надоело, так ступай к маленьким!» Поэтому из-за увлеченных занятий учеников расписание часто нарушается. По утрам занимаются математикой, чтением, черчением, каллиграфией, Законом Божиим.
   Прозанимавшись до 2 часов (а по расписанию предполагалось до 12), проголодавшиеся ребята бегут домой. Вскоре вновь с 3 часов все в школе; спускаются сумерки и все вечерние уроки имеют особый характер «спокойствия, мечтательности и поэтичности». В классах меньше возни и криков, больше покорности. По вечерам пишутся сочинения, ставят физические опыты. Любят слушать рассказы учителя о Священной и русской истории, читать, петь.
   Любимые занятия — чтение и опыты. Читают группками, Bce друг другу рассказывают, младшие усаживаются по двое. Класс опытов подходит к тому настроению, которое возникло из-за чтения сказок, тут сказочное будто воплощается в действительности: бегают металлические опилки по листу бумаги, отклоняется магнитная иголка и т.п.
   Часов в 8—9 (вместо 6 по расписанию), когда глаза соловеют, дети начинают позевывать и, если «столярство» не задержит старших дольше, вся ватага с криком бежит из школы.
   Ничего обязательного для учеников в школе нет: они не обязаны ее посещать, не обязаны оставаться в ней на занятия, не обязаны нести в школу книги и тетради, даже не обязаны нести что-то в голове, но ходят все, редкие пропуски случаются из-за домашних дел, а поздно вечером иногда даже приходится сторожу выгонять из школы (сами учителя не решались). Ребенок уверен, что в школе ему будет интересно, весело, радостно, его не страшат плохие оценки, его не мучает мысль о предстоящих уроках, он несет в школу только себя, свою восприимчивую натуру. Никому никогда не делают выговоров за опоздание, но дети и не опаздывают. Ожидая учителя перед занятиями, пишут или читают, или «возятся», играют. Как пишет в своих воспоминаниях В. Морозов, порядок в школе был образцовым, а занятия были серьезными.
   Занимались с детьми несколько учителей. Л.Н. Толстой занимался математикой, предлагал писать сочинения но.выбору учеников, знакомил с русской историей, участвовал в проведении химических опытов, беседовал. Алгебру, геометрию, рисование и черчение преподавал немец «славный юноша» Гуспиi6 Федорович Келлер. Петр Васильевич Морозов преподавал арифметику, русскую и Священную историю, вел общие беседы с детьми. Другие учителя вели занятия в старшем классе.
   Раз в неделю на уроке ботаники ходили в лес за травами, цветами. Четыре раза в неделю — пение, сам Толстой хорошо пел басом. Рисование — шесть раз в неделю. Священник — два раза в неделю (только его занятия были обязательными).
   Яснополянская школа являлась оригинальным, не имевшим аналогов, учебным заведением.
   «Ничего похожего на школу, в какой я сам учился и какие видел, не было, — писал учитель П.В. Морозов. — Ребята сидели большей частью парами, тройками или небольшими группами, человек в пять. Одна пара читает, другая пишет буквы или слова, третья пишет цифры, четвертая рисует и т.д. Одним словом, всякий делает, что ему сподручней. Только слышны возгласы: — Лен Николаевич! Подойди к нам, посмотри: так ли мы читаем?» Создание условий для развития творчества и самостоятельности было основной задачей школы.
   «Если ученик в школе не научится сам ничего творить, то и в жизни он всегда 0удет только подражать, копировать, так как мало таких, которые бы, научившись копировать, умели сделать самостоятельное приложение этих сведений».
   Порядок чтения. Он вырабатывался в школе постепенно, при участии учащихся. Рассмотрим на примерах занятий, каким было взаимодействие учителя и учащихся.
   Чтение проводилось в начале так: один читает, все следят и поправляют; читающий при этом не вникает в смысл, он сосредоточен на технике чтения; слушающие, развлекаясь посторонними делами, ожидают, когда их спросят. Но со временем само собою сложилось по другому: ученики сами берут из общей стопки по две-три книжки и читают их вдвоем или втроем, потом часто подходят к учителю с просьбой послушать их или прочесть с ними вместе. А некоторые меньше любят читать в компании. В старшем классе появился хорошо читающий ученик, тогда один из класса объявил, что через неделю он научится читать так же, другие тоже потянулись за ними. И вдруг чтение сделалось любимым занятием, дети стали сидеть за книжками по полтора часа, брали книги на дом. В результате на занятиях стали употребляться 5 способов чтения:
   1) чтение с учителем, когда ученик просил почитать с ним;
   2) чтение для процесса чтения, когда ученик, научившийся складывать слоги, разбирался с книгой сам;
   3) чтение с заучиванием каждым наизусть (молитв, стихов и др.);
   4) чтение сообща по одной книге (по 2—3 человека), когда один читает вслух, а другие следят по тексту;
   5) чтение с пониманием и интересом, все более усложняющееся.
   Все эти приемы в течение месяца вошли сами собой в употребление, и умение читать у учащихся сразу возросло. Делом учителя было лишь предлагать выбор разных способов, сам же выбор оставался за учениками.
   Писание, грамматика, каллиграфия. Одновременно ученики учились узнавать и чертить буквы, складывать и писать слова на доске, на стене; они сами так придумали. Один диктовал то, что ему приходило в голову, другие писали каждый на своей полоске доски, потом менялись. Поправляли ошибки друг друга. Каждый, научившийся писать буквы, одержим страстью писания, поэтому двери, наружные стены изб, где живут ученики, исписаны словами и предложениями. Когда один диктует, каждое его слово ловится на лету другими и тут уж нельзя изменить ни одной буквы; возникают споры из-за того, что один написал так, другой — иначе. Все это приводит к тому, что уясняется форма и составные части речи.
   Каллиграфию вначале учитель хотел вести по прописям, но ученикам это было скучно, писали плохо. И тогда сами ученики нашли средство обучения каллиграфии. Писали в старшем классе Священную историю, стали носить домой свои тетради. А тетради были грязными, истерзанными, уродливо написанными. Тогда один из мальчиков попросил бумаги и переписал свою тетрадь. Всем это понравилось: «И мне тетрадку!» Взяв тетрадку, кладут перед собой прописи, списывают каждую букву и хвастаются друг пред другом написанным. Очень скоро, в течение двух недель у всех появились большие успехи в каллиграфии.
   Грамматика — синтаксический и грамматический анализы в любой школе идут вяло, порождают скуку и неизвестно, зачем, кроме экзаменов, они нужны. Как только ученик овладел языком, все знания грамматики отпадают, как мертвые и ненужные (в отличие от математики, где каждое математическое определение ведет за собой дальнейшие выводы). В Яснополянской школе в обучении языку, так же как и в обучении грамоте, признавали небесполезными все известные способы учения, но не считали их единственными, и избирались те, которые охотно принимаются учениками.
   Упражнения в языке употреблялись такие:
   1. Задается несколько слов, например: Николай, дрова, учиться. Предлагается составлять предложения. Один пишет: «Ежели бы Николай не рубил дрова, то пришел бы учиться». Другой: «Николай хорошо дрова рубит, надо у него поучиться» и т.д.
   2. Сочиняют стихи на заданный размер, выходят такие, например:
   У окна сидит старик Б прорванном тулупе,
   А на улице мужик Красны яйца лупит.
   Упражнение очень нравится старшим ученикам.
   3. Упражнение, имеющее большой успех в низшем классе: задается какое-нибудь слово — существительное, потом прилагательное, наречие, предлог. Предварительно один выходит за дверь, а из оставшихся каждый составляет фразу, в которой бы находилось заданное слово, а выходивший угадывает.
   Все эти упражнения имеют целью убедить ученика, что слово имеет эи законы, оно изменяется, имеет окончания и т.д. Они нравятся ученикам, скучная грамматика воспринимается теперь иначе — «шестилетний ребенок через полчаса начинает склонять, спрягать, узнавать подлежащее и сказуемое» и т.п. Ему трудны только правила, определения, а само их употребление не вызывает никакого затруднения.
   Таким образом, взгляд на заучивание грамматических правил и определений, т.е. законов языка, считавшийся «умственной гимнастикой» (средством умственного развития), в школе Толстого не нашел такого воплощения, которое было повсеместным. Умственное развитие осуществлялось более эффективно в иных, интересных для детей видах работы, требующих самостоятельной деятельности. Усвоение языка и грамотности происходило благодаря развитию живой речи, писанию сочинений и т.п.
   Писание сочинений. В Яснополянской школе это главный способ изучения языка и любимое занятие учеников. В первом и втором классе выбор темы сочинений предоставлен самим учащимся, «пишут из головы сказку своего сочинения», часто по тому материалу, который рассказал им учитель (например, по Священной истории). «В первое время меня смущала нескладность, непропорциональность постройки сочинений; я внушал то, что мне казалось нужно...» Но прошло время и сами ученики стали чувствовать, что сочинение растянуто, или в нем часты повторы и т.п. Писали сочинения и по темам, которые предлагал учитель. Здесь приведены отрывки из сочинений ребят (орфография и знаки препинания сохранены).
   Сочинение Б. «(самого плохого ученика, но оригинального и бойкого мальчика, ему 11 лет, учится третью зиму)»:
   «О Туле. На другое воскресение я опять поехал в Тулу. Когда приехали, то Владимир Александрович нам говорит с Васькой Ждановым ступайте в воскресную школу. Мы пошли, шли, шли, насилушку нашли, приходим и видим, что все учителя сидят. И там я видел учителя тот которой учил нас ботаники. Тут я говорю здравствуйте господа!..
   Сочинение Федьки, 10 лет:
   «О Туле: Когда я еще был мал, мне, было годов пять; то я слышал народ ходил в какую-то Тулу и я сам не знал, что за такая Тула. Вот я спросил батю. Бать! В какую это вы Тулу ездите, ай она хороша? Батя говорит: хороша. Вот я говорю, Бать! Возьми меня с собой, я посмотрю Тулу. Батя говорит ну что ж, пусть придет воскресенье я тебя возьму. Я обрадовался стал по лавке бегать и прыгать...».
   На уроках истории и Священной истории «...лучшая проверка того, что ученики запоминают при таких рассказах, — рассказы, записанныеими самими из головы и с поправкой только орфографических ошибок...»
   Учить сочинять детей не следует, можно лишь научить их, «как браться за сочинительство». Приемы, которые использовались в Яснополянской школе:
   — предлагался большой выбор тем, не выдуманных специально для детей, но самых серьезных, интересных детям и учителю;
   — читались, как образцовые, детские сочинения;
   — никогда во время просматривания детских сочинений не делалось замечаний об опрятности тетрадей, о каллиграфии и орфографии, о построении предложений, о логике изложения, обо всем его содержании;
   — с группкой детей обсуждался механизм сочинительства на выбранную тему: из большого числа образцов выделялся один, облекался в слова, при этом нужно следить, чтобы не повторяться, ничего не пропускать, соединить последующее с предыдущим. «Сначала я выбирал... из представлявшихся мыслей и образов те, которые казались мне лучше, и запоминал их и указывал место и справлялся с написанным, удерживая их от повторении... потом я дал им самим и выбирать...»1, и писать самостоятельно.
   Занятия по математике. Ученики хорошо решали примеры на четыре действия арифметики, знали дроби и пропорции, решали сложные задачи на смешение, тройное правило, изучали планиметрию, геометрию, знакомились с алгеброй и т.д.
   Задача I.
   У купца 600 аршин сукна.
   Кирилл купил 1/4 А. 2 р. 50 стоит
   Дунька купила: 50 А. 5 р. 15 к.
   Купец дал Дуньке два аршина, которые ничего не стоят.
   Васька купил, что осталось.
   Все сукно, которое купец продавал,
   он за него взял 2400 рублей.
   Сколько аршин Васька взял, сколько
   денег заплатил за каждый аршин? И т.п.
   Задача II
   В бочке было 2550 кружек (воды?)
   Дунька взяла 2/8 +150 кружек
   Васька взял 1/5, Тараска взял 1/12 + 50 кружек. И т.п.
   (Из «Дневника Яснополянской школы» за 1862 г.)
   Занятия по математике имели хороший результат, об этом говорит тот факт, что Яснополянские школьники выиграли соревнование в решении задач с Тульскими гимназистами, которые специально для этой цели приезжали в Ясную Поляну.
   И в обучении математике Толстой ведет учеников от процесса выполнения арифметических действий к выведению правил, считая, что ученик должен понимать производимые им арифметические действия, что предотвратит механическое заучивание абстрактных определений. Он рекомендует выполнять вычисление сначала на счетах, а потом записывать, сложение и вычитание начинать с высших разрядов чисел, а потом переходить к низшим. Сложение изучать вместе с вычитанием, а умножение с делением.
   Таким образом, и при обучении математике так же важнее всего осмысленность математических действий, понимание, которое обеспечивается работой собственной мысли ученика, опорой на практическую деятельность, а не на зубрежку.
   Л.Н. Толстой придавал большое значение соприкосновению учеников с искусством, в Яснополянской школе проходили уроки рисования и пения, которые были призваны ввести учеников в искусство. Дети пришли к выводу, что не все есть польза, а есть красота, и искусство есть красота.
   Гимнастика и труд. Для занятий гимнастикой в свободной комнате были поставлены перекладины, ввернуты кольца, стояли гири и другие приспособления. После занятий, перед обедом, Лев Николаевич занимался гимнастикой, любили ее и ученики, Лев Николаевич был удивительно легок и способен для гимнастики. Руки у него были страшно сильные, и то, что для него было совсем легко, детям казалось невозможно трудным, пишет в своих воспоминаниях ученик Л.Н. Толстого Василий Степанович Морозов. Он, а с ним вместе ученики подтягивались на перекладине, прыгали через козлы.
   Физический труд, который Л.Н. Толстой считал не только необходимым для укрепления здоровья, но важнейшим средством нравственного совершенствования, проводился как в стенах школы («столярство», ремесла), так и на сельскохозяйственном участке. В. Морозов вспоминал, что ученикам была выделена десятина земли, ее разделили поровну и засеяли льном, овсом, горохом, гречихой, некоторые посадили морковь и репу. Весь урожай был снят детьми, Л.Н. Толстой был очень доволен их трудом.
   На занятиях в школе ученики получали агрономические знания, практические навыки землеизмерения, учились правильному уходу за растениями и т.п.
   Занятия в стенах школы дополнялись прогулками Л.Н. Толстого с детьми, во время которых он рассказывал им о казаках, о Кавказе, о Хаджи Мурате, о войне, об охоте, о случаях из своей жизни, о своих литературных занятиях, даже планах своей дальнейшей жизни. Такие беседы бывали и вечерами на террасе дома, у детей они вызывали огромный интерес и волнение, Сами они рассказывали тоже о случаях с колдунами и чертями, обсуждали вместе с Толстым и серьезные темы. И детям никогда не хотелось уходить домой. Толстой записывал устную детскую речь, она явилась материалом для его детских рассказов, и он поместил некоторые из них в «Азбуке».
   Зимой на пруду устраивался каток, на котором дети наперегонки катались на коньках, подаренных Толстым; и он сам катался с детьми.
   В школе проводились праздники, например масленица, устраивались спектакли.
   Посетителей школы, которых было немало, поражало прежде всего отношение школьников к ней: добровольные, без принуждения, ежедневные занятия по 8—9 часов, постоянная работа мысли учеников. Занятия шли так успешно, что некоторых мальчиков мужики стали приглашать в качестве землемеров. Удивительным казалось и то, что школа не утомляла никого: ни учеников, ни учителей, так как в ней отсутствовала казенщина.
   Каждый, как пишет учитель П.В. Морозов, чувствовал себя как дома, попросту, «никто здесь никого не обязывал быть навытяжку». Шалостей никогда не замечалось, а если и объявлялся какой шалун, так дети его самого угомоняли. «Граф вел занятия не по учебникам дидактики, а по тому плану, который выработала его гениальная голова».
   Отношение родителей к школе в основном было положительным. Родители отдают в нее детей по разным причинам: одни — из тщеславия, чтобы сын мог даже делению научиться (деление — высшее понятие о школьной премудрости); другие считают, что наука очень выгодна. Но большинство отдают безо всякой мысли о выгоде, подчиняясь духу времени; именно эти дети, отданные так, оставляют самое радостное впечатление, они больше всех других любят учение, и отцы, чувствуя, что что-то хорошее делается с их детьми, не решаются забирать их из школы. Один отец, приехав в школу, попал на урок рисования; увидав искусство сына, начал говорить ему «вы». «Общее мнение, мне кажется, такое: учат всему (так же, как господских детей), многому и понапрасну, но и грамоте выучивают скоро, поэтому детей отдавать можно».
   Л.Н. Толстой об учениках народных школ
   «Нельзя рассказать, что это за дети — надо их видеть. Из нашего милого сословия детей я ничего подобного не видел. Подумайте только, что в продолжении двух лет при совершенном отсутствии дисциплины ни одна и ни один не были наказаны. Никогда лени, грубости, глупой шутки, неприличного слова».
   Вот как характеризует своих учеников Толстой:
   Федька — мальчик лет 10, нежная, восприимчивая, поэтическая и лихая натура (под этим именем выведен Василий Морозов).
   Пронька — болезненный, кроткий и чрезвычайно даровитый мальчик, сын бедной семьи, болезненный от недостатка пищи.
   Ученик Ч. — чрезвычайно талантливая натура.
   Савин — красивый, румяный, пухлый, с маленькими глазками и длинными ресницами, первый по математике по сообразительности.
   Роман Богданов — лучший математик.
   Л.Н. Толстой замечает, что крестьянский полуграмотный мальчик проявляет такую силу художественного слова, какого не в состоянии достичь Гёте. Крестьянские, как и все дети, наделены от рождения многими способностями, чрезвычайно талантливы. «Родившись, человек представляет собой первообраз гармонии, правды, красоты и добра»... «Идеал наш сзади, а не впереди».
   «Я теперь весь из отвлеченной педагогики перескочил в практическое — с одной стороны — и в самое отвлеченное — с другой стороны — дело Школ в нашем уезде. И полюбил опять, как 14 лет тому назад, эти тысячи ребятишек, с которыми я имею дело... Я не рассуждаю; но когда я вхожу в школу и вижу эту толпу оборванных, грязных, худых детей с их светлыми глазами и так часто ангельскими выражениями, на меня находит тревога, ужас, вроде того, который испытывал бы при виде тонущих людей. Ах, батюшки! Как бы вытащить, и кого прежде, кого после вытащить! И тонет тут самое дорогое, именно то духовное, которое так очевидно бросается в глаза в детях. Я хочу образования для народа только для того, чтобы спасти тех, тонущих там Пушкиных, Остроградских, Филаретов, Ломоносовых. А они кишат в каждой школе. И дело у меня идет хорошо, очень хорошо...» (70-е гг.).
   Тульский педагог Е.Л. Марков пишет об отношениях Л.Н. Толстого и детей: «Граф Толстой полюбил детей душой артиста, поняв в них многое непонятное прозаическим натурам; дети поняли его любовь, полюбили его в свою очередь; этому много помог и психологический такт графа Толстого, его особенное умение правдиво и вместе осторожно относиться к детям»1.
   Наставления Л.Н. Толстого учителю
   Организация занятий. Успешность обучения учеников в школе во многом определяется той обстановкой, которая царит на занятиях, стилем отношений между учителем и детьми, считает Толстой. Эти отношения могут быть принудительными или свободными и естественными; естественность и свобода противоположны принуждению. «...Всякое движение вперед педагогики... состоит только в большем и большем приближении к естественности отношений между учителем и учениками, в меньшей принудительности...»2, — пишет Толстой. Отказ от принудительности позволяет учителю при организации занятий уйти от общепринятых порядков, например, требования обязательного сидения ученика на определенном ему месте в классе, ответа учителю на выученный урок и т.п.
   Нужен естественный и свободный порядок, такой, каким он был в Яснополянской школе, хотя при беглом взгляде на нее может показаться, что на занятиях не было порядка вовсе. Но этот кажущийся внешний беспорядок в школе на самом деле был условием, активной и самостоятельной работы ученика, когда каждый, даже самый робкий, становился деятельным. Л.Н. Толстой приводит такой пример:
   Несколько раз советовал он учителю истории спустить детей с лавок, этот учитель — любитель порядка, он рассаживал их сам по лавкам, вызывал для ответа по одному. Но этот совет учитель принимал «за милую и простительную оригинальность (как, я вперед знаю, совет этот будет принят и большинством читателей-учителей),..» Пришел новый учитель, он послушал совета, «спустил учеников с лавок, позволил лезть, куда они хотят, даже себе на спину... » И те ученики, которые при первом учителе не могли вымолвить слова, молчали, у этого на уроке все стали рассказывать, даже самые (по оценке первого учителя) закостенелые и молчаливые. Нужно отказаться «от старого взгляда на школу, как на дисциплинированную роту солдат, которой нынче командует один, завтра другой поручик».
   Необходимость порядка и дисциплины в гиколе должны осознавать сами дети, без навязывания силой.
   Принятый в школах обычный способ наведения порядка и дисциплины, основанный на принуждении, вызывает у ученика страх наказания, что подавляет его стремление к самостоятельности.
   Однако отсутствие порядка на уроке может мешать делу, превратить его в хаос, беспорядок, когда учителя уже не слышно из-за всеобщего оживления. Но если это оживление происходит по поводу темы урока — то лучшего и желать нечего. Задача учителя, пишет Л.Н. Толстой, состоит в том, чтобы постепенно давать пищу этому оживлению, «постепенно отпускать поводья ему». «Вы спрашиваете одного, другому хочется рассказать, он... насилу может удержать свои слова, жадно следит за рассказчиком и не пропустит ему ни одной ошибки. Спросите его, и он расскажет страстно, и то, что он расскажет, навсегда врежется в его памяти, но продержите его в таком напряжении, не позволяя ему рассказывать, полчаса, он станет заниматься щипанием соседа». При этом надо следить за тем, чтобы не было крикунов, повторяющих слова только ради шума, чтобы шум не был для детей целью. Учителю нужно проверять некоторых, могут ли они рассказывать и усвоили ли смысл прочитанного или услышанного на уроке, а также предложить ученикам разделиться на несколько групп, чтобы в группах ученики сами обсуждали тему и рассказывали друг другу. Так порядок будет поддерживаться самими учениками, но осознанно, а не по приказу учителя.
   Смотреть же «на веселый дух школы как на врага, как на помеху есть грубейшая ошибка, которую мы слишком часто делаем».
   Большой вред для ребенка видит Л.Н. Толстой в «спрашивании» на уроке или экзамене, для проверки его знания. Это «умственное насилие» оскорбляет душу ученика. «Большой человек мучает маленького, не имея на то никакого права. Учитель знает, что ученик мучается, краснея и потея, стоя перед ним; ему самому скучно и тяжело...», но таково правило обучения. На уроке при спрашивании по одному несколько бойких учеников отвечают постоянно, несколько робких постоянно молчат и расстраиваются. В школах и гимназиях, в университете требуется одно — повторить слово в слово то, чему учили; во время учебы в университете, пишет Л.Н. Толстой, он «получал по 5 только у тех профессоров, тетрадки которых выучил наизусть».
   Ученик в школе учится искусству отвечать на уроке или экзамене, все попытки выявить таким образом знания — это ложь, обман.
   Если учитель живет жизнью учеников, он видит, как прилагаются знания в жизни, в практике, это и есть показатель того, что знают и умеют ученики. Выявление знаний и навыков в Яснополяьской школе осуществлялось в самостоятельной практической деятельности ученика: чтении им книг, участии в беседах по темам, решении математических и жизненных задач, сочинениях и др.
   Пути достижения успешности учеников в обучении. «Для того, чтобы ученик учился хорошо, нужно, чтобы он учился охотно; для того, чтобы он учился охотно, нужно:
   1) Чтобы то, чему учат ученика, было понятно и занимательно, и
   2) чтобы душевные силы его были в самых, выгодных условиях»,
   Для того чтобы сделать учение понятным и заниматсльными, следует избавиться от двух крайностей:
   — не нужно говорить ученику о том, чего он не может понять;
   — и о том, что он знает не хуже, а порой лучше учителя.
   Считается, что главным в школьном обучении является заучивание правил, определений, классификаций. Л.Н. Толстой советует вести обучение иначе:
   — давать ученику как можно больше конкретных сведений, фактов;
   — стимулировать его на наибольшее число наблюдений над явлениями природы, окружающей жизни.
   Существующие учебники предлагают готовые обобщения и выводы, которые ученикам нужно принять на веру. А.Н. Толстой видит другой способ, способный сделать учение занимательным.
   Роль учителя состоит в том, чтобы предоставить ученикам материал для самостоятельного изучения, возбудить его интерес к нему, вызвать желание работать активно и творчески. И лишь тогда, когда ученик сможет самостоятельно, на основании имеющихся сведений, проверить общий вывод, можно сообщать ему определения, правила, терминологию.
   Так, при изучении естественных наук нужно дать самые подробные сведения о жизни животных и растений, а не классификации и объяснения строения организмов. В преподавании географии и истории следует познакомить ученика подробно с отдельными странами и историческими событиями, а не с общими обзорами. «Для того, чтобы он поверил в географию и историю, давайте ему географические и исторические впечатления». Не говорите ребенку: не убий, а покажите факты, общий смысл которых — «не убий». Ученик не требует понятного, но требует живого, действующего навоображсние.
   В преподавании следует избегать сообщения необычайных результатов науки, так как «голые результаты вредно действуют на ученика и приучают его верить на слово».
   Также не следует употреблять непонятных слов, особенно иностранных, лучше заменить их такими, которые вызывали бы в памяти сложившиеся рке понятия.
   Итак: «..давайте ученику как можно больше сведений и вызывайте его на наибольшее число наблюдений по всем отраслям знания; но как можно меньше сообщайте ему общих выводов, определений...». И он тогда сможет прийти сам к правилам и определениям, сверить их с имеющимися в учебнике.
   Для того, чтобы душевные силы ученика были в наивыгоднейших условиях, нужно, чтобы:
   — никакие лишние предметы и лица не отвлекали его внимание;
   — ученик был свободным, не стеснялся учителя и товарищей;
   — не боялся наказания за непонимание изучаемого материала;
   — не переутомлялся; внимательный учитель всегда заметит утомление ученика и тогда необходима физическая разрядка, движение;
   — урок соответствовал возможностям и силам ученика, был не слишком легок, но и не слишком труден; при этом ученик постоянно чувствовал бы свое продвижение в учении.
   Таким образом, Л.Н. Толстой напутствует учителя: ему нужно быть внимательным, доброжелательным, заботливым, тонко реагировать на состояние ученика. Чтобы ученик не боялся, что его накажут за непонимание урока, чтобы он был раскованным, нужна особо доверительная система взаимоотношений, создаваемая учителем.
   Школа должна быть радостной, а не мрачной, а труд ученика — приятным для него, а не принудительным.
   Достижение школьником успеха в обучении Л.Н. Толстой связывает с методикой, используемой учителем. Имеется прямая зависимость приложения трудовых усилий учеником и учителем. «Чем легче учителю учить, тем труднее ученикам учиться». Переписывание, диктовки, заучивание на память без понимания не требуют усилий учителя, ему легко учить. Но учиться ученику трудно.
   Такое учение вредно, так как убивает активную натуру ученика, его стремление к самостоятельности. Следить за ходом мысли ученика и направлять ее, вызывать у него вопросы и поиск ответа, организовать наблюдение для учителя значительно труднее, но так легче учиться ученику. «Чем труднее учителю, тем легче ученику».
   «Учитель всегда невольно стремится к тому, чтобы выбрать самый для себя удобный способ преподавания. Чем способ преподавания удобнее для учителя, тем он неудобнее для учеников. Только тот образ преподавания верен, которым довольны ученики»!. Предоставление возможности активною, творческого и самостоятельного освоения материала учеником — лучшая позиция учителя на занятиях.
   Указать определенный метод обучения нельзя. Мерило всех методов — в большем или меньшем принуждении учащихся; метод тем лучше, чем с меньшим принуждением учатся дети. Для того, чтобы было меньше принуждения, необходимо возбудить интерес к учению, наличие интереса облегчает учение, делает его непринужденным. «Единственный метод образования есть опыт, а единственный критериум его есть свобода».
   Таким образом, для того, чтобы учение в школе было успешным и занимательным для ученика, требуется следующее:
   1. Необходимо создание на занятиях непринужденной, свободной обстановки, когда ученики раскованы и спокойны, не боятся учителя и его требований.
   2. Ученики в такой обстановке в состоянии сами поддерживать нужный порядок на занятиях.
   3. Основное занятие ученика на уроке — самостоятельное добывание знаний и творческое воплощение их в практике. Ученики являются активными участниками педагогического процесса.
   4. Роль учителя велика, но она незаметна: учитель подбирает к занятиям материал, определяет содержание занятий, помогает в организации самостоятельной работы, вызывает интерес к изучению явлений природы, законов языка, собственным сочинениям; он не мешает ученикам, а создает условия для их творчества.
   5. Понимание учителем физического и душевного состояния ученика и соответственное реагирование на него.
   6. Занятия тогда становятся для ученика эмоционально привлекательными.
   Наука и воспитание учеников. Перед школой стоит вопрос о том, чему учить, какие науки изучать в школе? Л.Н. Толстой находит на него ответ, исходя из своего понимания науки как совокупной деятельностной памяти общества («о чем думали самые умные люди»). Такое понимание позволило ему выделить наиболее важные учебные предметы, связанные с тремя «приемами мысли» (Л.Т.) — философским и религиозным (о смысле жизни), опытным и математическим. В понимании Толстого смысл и содержание человеческой жизни заключаются в выработке нравственного самосознания, в постоянном утверждении себя как нравственной личности. Для достижения этих задач и нужны науки «о смысле жизни». Толстой предлагает такие наиболее важные дисциплины: «философия, религиозное воспитание смысла жизни», естественные знания, история, география, этнография, жизнь народов, словесность, искусство, математика.
   Важную роль играют науки в воспитании учеников. Только, преподавая ту или иную науку, учителю нужно отказаться от господствующего в обществе взгляда на воспитание как на умышленное формирование людей по заданному образцу. Такое воспитание неплодотворно и незаконно, так как оно означает насилие.
   Школа должна иметь одну цель — передачу сведений, а не те последствия, которые ею производятся. Воспитательный элемент науки не может передаваться насильственно; он кроется не столько в самой науке, сколько в методах преподавания науки, любви к ней учителя, в отношении учителя к ученику. «Хочешь наукой воспитать ученика, люби свою науку и знай ее, и ученики полюбят тебя, и науку, и ты воспитаешь их; но ежели ты сам не любишь ее, то, сколько бы ты ни заставлял учить, наука не произведет воспитательного влияния».
   Для привития любви к наукам и хорошего воспитания педагоги используют в школе наказания. Л.Н. Толстой считает их не только бесполезными, но и вредными: «Наказание вредно... потому, что оно озлобляет того, кого наказывают, ... и развращает того, кто наказывает.
   Наказывать человека за его дурные дела все равно, что греть огонь. Всякий человек, сделавший дурное, уже наказан тем, что лишен спокойствия и мучится совестью. Если же он мучится совестью, то все наказания, которые могут наложить на него люди, не исправят его, а только озлобят...
   Надо знать и помнить, что желание наказывать есть желание мести, не свойственное разумному существу — человеку. Желание это свойственно только животной природе человека. И потому человеку надо стараться освобождаться от этого чувства, а никак не оправдывать его.
   Учение о разумности наказания не только не содействовало и не содействует лучшему воспитанию детей, не содействует лучшему устройству общества и нравственности всех людей, верящих в наказание за гробом, но произвело и производит неисчислимые бедствия: оно ожесточает детей, ослабляет связь людей в обществе и развращает людей обещанием зла, лишая добродетель ее главной основы.
   Учить людей можно тем, чтобы открывать им истину и показывать пример добра, а никак не тем, чтобы заставлять их силою делать то, что нам хочется.
   Заставлять людей силой делать то, что мне кажется хорошим, это самое лучшее средство внушать им отвращение к тому, что мне кажется хорошим».
   Необходимость наказания — насилия над личностью, отпадает в школе тогда, когда в ней господствует дух доброжелательства, когда она позволяет раскрыться при овладении учеником науками всем его наклонностям и способностям, когда он постоянно ощущает внимание учителя к себе. Решающее значение для успеха обучения учеников в школе имеет одно важное качество учителя.
   «Качество это есть любовь. Если учитель имеет только любовь к делу — он будет хороший учитель. Если учитель имеет только любовь к ученику, как отец, мать, — он будет лучше того учителя, который прочел все книги, но не имеет любви ни к делу, ни к ученикам.
   Если учитель соединяет в себе любовь к делу и к ученикам, он — совершенный учитель».

 
< Пред.   След. >

загрузка...

Реклама
загрузка...